Бородино, 8 сентября. Еще одна ужасная ночь! Проведя предыдущую в грязи,
истребив, несмотря на всю нашу бережливость, весь провиант до последней
крохи, мы остались без продовольствия: нечего есть, нечего пить. Колоча,
куда многие кидались, чтобы избегнуть резни, запружена трупами, вода
окрашена кровью. Нам пришлось расположиться среди мертвецов, стонущих
раненых и умирающих. Усталые и изнуренные, мы не можем помочь им. Наконец,
погода, прекрасная в течение всего дня, с наступлением ночи стала сырой и
холодной. Большинство полков осталось без огня, его разрешили зажечь только
в полночь, когда усталым людям, умирающим от голода, не оставалось другого
средства от страданий, как согреться!
Утром мы были изумлены; русская армия исчезла. Какое грустное зрелище
представляло поле битвы! Никакое бедствие, никакое проигранное сражение не
сравняется по ужасам с Бородинским полем, на котором мы остались
победителями. Все потрясены и подавлены. Армия неподвижна, она теперь больше
походит на авангард. Многие солдаты отправляются в окрестности искать
пропитания или дров; другие стоят на часах, а некоторые наконец заняты
подачей помощи и переноской раненых. Несчастных отправляют или в Колочский
монастырь, в 4 верстах от поля битвы, или в соседние дома. Но места для всех
не хватает.
Часть утра
Наполеон употребил на осмотр вчерашних русских позиций.
Решительно ни на одном поле сражения я не видел до сих пор такого ужасного
зрелища. Куда ни посмотришь, везде трупы людей и лошадей, умирающие,
стонущие и плачущие раненые, лужи крови, кучи покинутого оружия; то здесь,
то там сгоревшие или разрушенные дома.
Огромная площадь трех главных редутов взрыта ядрами; на ней виднеются тела,
разбросанные члены, глубокие ямы, вырытые снарядами, с погребенными на дне
их трупами. Ясно видны те места, где разорвавшимся снарядом разбиты лафеты
пушек, а кругом убиты все — люди и лошади. В некоторых местах битва была
такой ожесточенной, что трупы нагромождены там кучами. Солдаты роются не
только в мешках, но и в карманах убитых товарищей, чтобы найти какую-нибудь
пищу. Говорят, что Наполеон велел переворачивать трупы офицеров, чтобы
определить, чем они убиты. Почти все изранены картечью. Трудно представить
себе что-нибудь ужаснее внутренних частей главного редута. Кажется, что
целые взводы были разом скошены на своей позиции и покрыты землей, взрытой
бесчисленными ядрами. Тут же лежат канониры, изрубленные кирасирами около
своих орудий; погибшая тут почти целиком дивизия Лихачева, кажется, и
мертвая охраняет свой редут.
Иногда под кучами мертвецов завалены раненые, призывов и стонов которых
никто не услыхал в течение ночи. С трудом извлекают некоторых из них. Одежда
и оружие — все покрыто грязью и кровью; штыки согнулись от ударов по
лошадям.
Пасмурное небо гармонирует с полем битвы. Идет мелкий дождь, дует резкий
однообразный ветер, и тяжелые, черные тучи тянутся на горизонте. Всюду
угрюмое уныние.
Не один император объезжает поле сражения: генералы, офицеры, солдаты,
движимые любопытством, молча бродят везде, осматривая с изумлением каждый
кусочек земли. Они смотрят друг на друга, как бы изумляясь, что еще живы.
Незнакомые начинают разговаривать, каждому хочется рассказать, что с ним
случилось за этот день. Вокруг рассказчиков образуются кружки слушателей;
разговор оживляется, и картинные рассказы несколько оживляют это унылое
место.
Ложье
Фрагмент воспоминаний опубликован в кн.: Французы в России. 1812 г. По
воспоминаниям современников-иностранцев. Составители А.М. Васютинский,
А.К. Дживелегов, С.П.Мельгунов. Части 1-3. Москва. Издательство "Задруга".
М., 1912; Современное правописание выверено по кн.: Наполеон в России в
воспоминаниях иностранцев. В 2 кн. М., Захаров, 2004, книга 1, 218-219.
